Государь  - Олег Кожевников

– Каким же образом он оказался в бригаде Мошнина?

– Когда бригада прибыла на станцию Цуканово, Мошнин телеграфировал в штаб армии о своем прибытии. И что он приступает к исполнению плана, согласованного великим князем и командармом-восемь. Мой начальник штаба срочно, на автомобиле, направил на станцию офицера связи, штабс-капитана Трифонова. Тот прибыл вовремя и принял участие в атаке бригады. При этом находился все время рядом с генерал-майором и так же, как Мошнин, был информирован о ходе боя. После того как был разгромлен штаб германской дивизии, Трифонов во главе полусотни с пленными и документами был направлен в штаб армии. Он-то и доложил мне о героических действиях бригады Мошнина. Понимаю ваш интерес к действиям подчиненных. Давайте я вызову Трифонова, чтобы непосредственный участник рассказал вам все перипетии боя, который так блестяще провела бригада вашего корпуса.

Естественно, я согласился. Каледин нажал кнопку звонка, вызывая адъютанта. Когда тот вошел, генерал приказал срочно пригласить к нему в кабинет штабс-капитана Трифонова и принести самовар с чаем. Мы не успели с Калединым допить по чашке чая, как явился приглашенный штабс-капитан. После небольшой вводной речи Каледин отдал мне этого офицера на растерзание. А это было именно растерзание, словесное, конечно. Я завалил штабс-капитана вопросами и требовал детально рассказать о каждом бое, который вела бригада до того, как он убыл из нее. Лучше всего штабс-капитан запомнил детали захвата штаба германской дивизии. Об этом эпизоде Трифонов рассказал следующее:

– Штаб германской дивизии располагался в большом имении. На это имение вышел 1-й Уральский казачий полк, я как раз в этот момент вместе с Мошниным находился там. Казаки приблизились к имению, бесшумно сняв часовых. Ничего не ожидавшие часовые приняли кавалеристов в темноте за своих. В помещичьем доме размещались офицеры штаба дивизии, столовая, канцелярия и телеграфисты. Все подробности размещения штаба были казакам известны из допроса пленного. Крадучись они приблизились к галерее барского дома и, без выстрелов ворвавшись в галерею, захватили врасплох телеграфистов. Не задерживаясь, казаки побежали в приемную, через которую шел с подносом солдат-вестовой. Он не успел вскрикнуть, как был заколот шашкой. Подбежав к дверям офицерской столовой, казаки увидели сидевших после ужина офицеров. В это время кто-то через окно бросил гранату, и офицеры стали отстреливаться. Некоторые из них попытались выскочить в окна или выбежать в двери, но всюду натыкались на казаков и уничтожались. К сожалению, был убит и командир этой дивизии, но начальник штаба был захвачен в плен. Его, а также начальника связи и шифровальщика я доставил на допрос в штаб армии. Кроме пленных, привезено более ста килограммов секретных германских документов. После того как я отбыл из второй бригады, она осталась выполнять поставленные задачи в тылу у неприятеля. Генерал-майор Мошнин обещал периодически связываться со штабом 8-й армии.

Я сразу напрягся и тут же спросил:

– Как он собирался связываться со штабом армии?

– В бригаде имеется искровая радиостанция. К сожалению, в штабе 8-й армии нет шифровальных таблиц. Поэтому Мошнин и не пытался установить связь со штабом 8-армиии. Он просил меня передать, чтобы штаб запросил у 2-го кавалерийского корпуса шифровальные таблицы для связи с бригадой. Как сказал мне Мошнин, у него сейчас нет возможности связаться со штабом корпуса, чтобы передать им эту просьбу. Расстояние до Житомира слишком большое, и у искровой радиостанции не хватает мощности, чтобы пробиться через такую толщу эфира.

– Хм… спасибо, штабс-капитан, вы мне очень помогли. Теперь я хоть знаю, что вторая бригада продолжает выполнять план.

Обращаясь уже к командующему армией, я заявил:

– Господин генерал, у меня имеются шифровальная таблица и коды вызова тревожной группы, которая, захватив радиостанцию, ушла в рейд вместе со второй бригадой. Я с удовольствием предоставлю вашим связистам все коды и шифр. И прошу вашего позволения разрешить мне воспользоваться штабным аппаратом Морзе, для установления связи с бригадой Мошнина. Бригада действительно сильно отдалилась от моего штаба и не может с ним связаться, чтобы получить дальнейшие указания. Компактная искровая радиостанция, которая имеется в бригаде Мошнина, эффективна на расстоянии до ста пятидесяти верст. Если она находится дальше, то связь возможна с очень большими искажениями. А иногда связисты совсем не слышат морзянки искровой радиостанции.

– Хорошо, Михаил Александрович, я предупрежу начальника штаба и связистов. Вы в любой момент можете воспользоваться армейским узлом связи. А за шифровальные таблицы спасибо. Наверняка у генерал-майора Мошнина имеется важная разведывательная информация. И мой штаб заинтересован как можно быстрее ее получить. Да и вообще нужно с бригадой быть постоянно на связи, глядишь, и устроим хорошую трепку германцам. Мы ударим по фронту, а они с тыла.

Сказав это, Каледин замолчал, рассматривая штабс-капитана, застывшего посередине кабинета. Затем сообразив, что нечего офицеру слушать разговор двух генералов, распорядился:

– Спасибо, капитан! Можете идти дальше составлять рапорт. Опишите в нем как можно подробнее захват штаба германской дивизии. И укажите основных фигурантов этого мероприятия. Материалы пойдут в мое представление на награждение участников этого весьма лихого дела.

Когда штабс-капитан ушел, мы продолжили чаевничать, между делом намечая очередные каверзы, которые нужно устроить пришедшим на помощь австрийцам германским войскам. Разговор вертелся вокруг предстоящей распутицы. Как в таких условиях будут вести себя германцы. С австрийцами было все ясно – они уже ученые и будут сидеть у себя на позициях тихо до самого лета. А вот немцы, те борзые, мало их учили французы с англичанами.

Я рассказал Каледину о строящихся на базе железнодорожных платформ блиндобронепоездах. Особого впечатления эта новость на генерала не произвела. Это меня раззадорило, и я начал в красках рассказывать, как можно с их помощью во время распутицы атаковать германцев. Начал издалека, сказав:

– Малороссийский чернозем вскоре превратится в сплошную грязь, даже телега с большим трудом сможет проехать по местным дорогам, не говоря о том, чтобы протащить по ним пушку. Только по железным дорогам можно будет маневрировать тяжелой техникой. На этом участке у противника имеется только один устаревший австрийский бронепоезд. И если его устранить, то на железных дорогах будут царствовать наши блиндобронепоезда. Бригада Мошнина имеет одной из целей уничтожить австрийский бронепоезд. Пластуны 1-го Уральского казачьего полка отрабатывали методы незаметного проникновения к хорошо охраняемому железнодорожному эшелону. Вот им и поставлена задача по уничтожению бронепоезда. А я знаю натуру командира полка – полковник Бородин всегда выполняет поставленную боевую задачу. Я верю, что бронепоезд будет уничтожен. А вскоре нашим блиндобронепоездам не будет равных. Конечно, только на железных дорогах, расположенных в полосе вашей армии. Вот это и явится настоящим ударом по прибывшим из Франции свежим германским частям. Они будут вынуждены из-за расползшихся от грязи местных дорог сидеть в местах, занятых до наступления настоящей осени. И вынуждены будут сидеть там до первых морозов. Когда грязь замерзнет, но это не принесет облегчения немцам. Станет холодно, а у них обмундирование не подходящее даже для небольших малоросских морозов. Так что если отобьемся сейчас от германцев, то потом жить станет гораздо легче.